Проблемы криминализации и пенализации преступлений террористической и экстремистской направленности

 

Проблемы криминализации и пенализации преступлений террористической и экстремистской направленности

В Стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020 г.³ указано, что стратегическими целями обеспечения национальной безопасности являются защита основ конституционного строя, основных прав и свобод человека и гражданина, сохранение гражданского мира, политической и социальной стабильности в обществе путем постоянного совершенствования правоохранительных мер по выявлению, предупреждению, пресечению и раскрытию актов терроризма и других преступных посягательств (п. 35 и 36 Стратегии).

В частности, отечественный законодатель расширил сферу правового регулирования противодействия терроризму, включив в нее не только уголовно-правовые вопросы, но и целый ряд других (режим контртеррористической операции, преступления террористического характера, террористическая деятельность и др.), ранее не подвергавшихся правовому регулированию.

несмотря на многочисленные поправки законодателем статей, посвященных террористическим преступлениям. Вот только некоторые наиболее очевидные просчеты и недостатки законодательной регламентации терроризма (недостатки криминализации):

1) установление одинаковой ответственности за принципиально по степени общественной опасности разные действия — совершение взрывов, поджогов и т.п., и угрозу совершения таких действий. Нивелирование опасности ведет с одной стороны, к недооценке вредоносности реальных террористических действий, а с другой — к переоценке опасности угрозы террором¹. Угроза действием и само действие не могут получить одну и ту же уголовно-правовую оценку. В самом деле, невозможно себе представить равную ответственность, например, лица, совершившего убийство, и лица, угрожавшего убить;

2) большое количество оценочных признаков в тексте «иные действия», «значительный имущественный «иные тяжкие последствия» (и это все в диспозиции ч. 1 ст. 205 УК РФ). Думаю, что даже специалисты определят эти понятия совершенно по-разному, меняя, таким образом, пределы криминализации, что, разумеется, недопустимо;

3) непонимание и неприятие вызывает такой квалифицирующий признак террористического акта, как «с применением огнестрельного оружия» (п. «в» ч. 2 ст. 205 УК РФ). Получается, что использование при террористической деятельности взрывчатых веществ и взрывных устройств (именно это, как мы видели выше, и имеет место в крупнейших терактах, и результативность взрывов ужасна) менее опасно, нежели применение в терроре огнестрельного оружия. Это анахронизм в законе, когда бездумно сохраняются положения нормы совсем другого времени — первой половины 90-х гг. прошлого столетия, и другой России — не сильно еще столкнувшейся с террором, знающей о нем понаслышке;

4) исходя из печального опыта терроризма в России и в мире, кажется просто издевательством упоминание в ч. 3 ст. 205 УК РФ о неосторожном отношении виновного к смерти человека или к иным тяжким последствиям при отсутствии в норме материального состава с умышленной формой вины. Убийство людей и уничтожение собственности — имманентно присущий терроризму признак, и он должен быть включен в статью в качестве особо квалифицирующего признака, не требующего дополнительной квалификации, с установлением соответствующих санкций² (по такому пути пошел, например, законодатель Республики Беларусь, установив в качестве особо квалифицированного вида акт терроризма, сопряженный с убийством человека (ч. 3 ст. 289 УК РФ Республики Беларусь)). На другой аспект этого же недостатка обращает внимание А.И. Рарог, отмечающий: «Крайне неудачным представляв — Сочетание особо квалифицирующего признака в виде причинения по неосторожности смерти человека или иных тяжких последствий с пожизненным лишением свободы, предусмотренным и санкцией ч. 3 ст. 205 УК. В других уголовно-правовых нормах связанных с посягательством на личность, в случае причинения смерти по неосторожности потерпевшего устанавливается максимальное наказание в виде лишения свободы на срок 15 лет (ч. 4 ст. 111 УК) или 20 лет (ч. 3 ст. 126, ч. 3 ст.206 УК)». Правда, автор советует пойти по пути исключения наказания виде пожизненного лишения свободы из ч. 3 ст. 205 УК РФ, поскольку убийство, требующее дополнительной квалификации может быть наказано пожизненным лишением свобод мне согласиться сложно. Террористический акт — опаснейшее преступление, и оно требует самой жесткой и жестокой реакции уголовного закона;

5) страдает изъянами и примечание к ст. 205 УК РФ. Так, в нем говорится о лице, участвовавшем в подготовке акта терроризма. Подобная формулировка буквально означает, что речь идет только о групповом терроризме; освобождение же от ответственности террориста-одиночки невозможно. Неправильным будет здесь и во всех других случаях (в том числе в примечании 2 к ст. 205.1 УК РФ) устанавливать в качестве условия непривлечения к уголовной ответственности несовершение лицом других преступлений. По мнению Лопашенко Н.А. это условие сводит «на нет» практическую возможность освобождения, поскольку терроризм, как правило, соседствует с другими преступлениями уже на стадии приготовления (например, с незаконным оборотом оружия).

Пенализация. Терроризм в основной своей форме (ст. 205 УК РФ) влечет за собой наказание в России только в виде лишения свободы — срочного и пожизненного. Это и правильно, и неправильно. Тяжесть деяния справедливо исключает возможность применения более мягких видов наказания. Однако, поддерживая не модную ныне идею о необходимости сохранения смертной казни в уголовном законе, с учетом необходимости предусмотреть в качестве особо квалифицированного состава терроризма материальный саз, считаю оправданным введение за терроризм и такого вида наказания. Почему лишение жизни террористов в ходе противодействия террору — вполне законно, а на основании суда и уголовного кодекса — невозможно? Иначе как лукавой позицией эту позицию законодателя не назовешь. Сказанное вполне может быть адресовано законодательству многих европейских государств.

Несколько отвлекаясь от проблемы терроризма, хотела бы заметить следующее: на примере смертной казни в России происходит парадоксальное несовпадение гуманизма уголовного права и закона, которые считают смертную казнь неотъемлемой составляющей системы уголовного наказания, и гуманизма уголовной политики, позволяющей применять смертную казнь в течение долгого времени.

31 декабря 2017 г. N 445-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации усилена уголовная ответственность за склонение, вербовку и (или) иное вовлечение лица в совершение преступлений террористической направленности, а также за вооружение или подготовку лица в целях совершения таких преступлений, за финансирование терроризма в целях совершенствования мер противодействия терроризму.

За совершение указанных преступлений предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок от 8 до 15 лет со штрафом в размере от 300 до 700 тыс. руб. либо в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от 2 до 4 лет либо без такового, либо пожизненное лишение свободы.

Ранее санкция за совершение таких преступлений предусматривала наказание в виде лишения свободы на срок от 5 до 10 лет со штрафом в размере до 500 тыс. руб. либо в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до 3 лет либо без такового.

Кроме того, к  уголовной ответственности теперь будут привлекать за пропаганду террористической деятельности, под которой понимается распространение материалов и (или) информации, направленных на формирование у лица идеологии терроризма, убежденности в ее привлекательности либо представления о допустимости осуществления террористической деятельности.

 Очень показательным, было и реальное применение по конкретному уголовному делу — уголовное» по террору в отношении бесланских детей. В приговоре Нурпаши Кулаеву, единственному привлеченному к ответственности террористу, значилось: «Оценивая роль и степень участия в содеянном, суд учитывает, что подсудимый Кулаев представляет повышенную общественную опасность, так как в составе группы-банды совершая особо опасных преступлений, в числе которых терракт, причинивший смерть 330 лицам и вред здоровью различной степени тяжести» значительному числу граждан. При таких обстоятельствах суд проходит к выводу, что подсудимый Кулаев, совершивший особе Л преступления, посягающие на жизнь, заслуживает назначения исключительной меры наказания в виде смертной казни. Однако, принимая во внимание постановление Конституционного суда РФ от 2 февраля 1999 г., согласно которому введение в действие федерального закона, обеспечивающего на территории всей РФ каждому обвиняемому в преступлении, за которое федеральным законом в качестве исключительной меры наказания установлена смертная казнь, право на рассмотрение его дела, судом присяжных заседателей, назначение смертной казни назначаться не может. В связи с этим суд считает необходимым назначить Кулаеву за совершенные им особо тяжкие преступления, посягающие на жизнь, а также преступления против общественной безопасности наказание в виде пожизненного лишения свободы.

Следует сказать еще об одном, анализируя пенализацию терроризма. После событий 2001 г. во многих государствах мира была усилена уголовная ответственность за финансирование терроризма. Приняла участие в этом процессе и Россия. Однако усиление ответственности, на деле, по целому ряду ситуаций, оказалось её значительным смягчением, как это ни парадоксально. Финансирование террористической деятельности, хотя и не предусматривалось до 2002 г. в качестве самостоятельного состава преступления в уголовном законодательстве, тем не менее, во многих случаях влекло уголовную ответственность, как пособничество в совершении терракта (сложно было привлечь к ответственности финансистов не конкретного террористического акта, а деятельности террористических организаций, например). Соответственно, при доказанности их вины лица, осуществившие финансирование терроризма, привлекались к ответственности по ст. 205 УК РФ и могли получить максимальные по этой статье наказания (например, в виде лишения свободы до двад-12ти лет по ч. 3 ст. 205 УК РФ). После того, как в УК РФ была введена самостоятельная статья — ст. 205.1 УК РФ, максимальное наказание Финансистов террора составило пятнадцать лет лишения свободы, да и о — только для лиц, использующих для этого свое служебное положение. Для всех остальных максимум наказания — лишение свободы до восьми лет.

Между тем в мире растет понимание того, что терроризм очень дорог и возможен во многих случаях только благодаря тому, что есть лица, вкладывающие в него немалые средства (не суть важно, по каким причинам). Поэтому, пределы уголовной ответственности за финансирование терроризма должны быть, по меньшей мере, сопоставимы с пределами ответственности за саму террористическую деятельность, а оптимально — превосходить их. Еще один аргумент в этом же ряду: предупредительное воздействие санкцией уголовного специфическом преступлении, каким является терроризм, имеет смысл, в основном, в отношении его организаторов, подстрекателей и пособников; исполнители террактов — часто смертники, испугать их строгостью закона во многих случаях просто нереально.

 Так, Федеральными законами от 02 ноября 2013 г. № 302-ФЗ [5] и от 05 мая 2014 г. № 130-ФЗ [6] в Уголовный кодекс Российской Федерации (далее по тексту - УК РФ) внесен ряд изменений и дополнений, направленных на усиление уголовной ответственности за совершение преступлений террористической направленности. В первую очередь к ним относятся включение в УК РФ новых ст.ст. 205.3, 205.4 и 205.5, предусматривающих ответственность за прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности, организацию террористического сообщества и участие в нем, а также за организацию деятельности террористической организации и участие в деятельности такой организации.

   Вопрос о необходимости введения в УК РФ самостоятельной уголовно-правовой нормы, предусматривающей ответственность за создание террористической организации и участие в ней, неоднократно поднимался в юридической литературе [8, с. 848]. Причем авторы объясняли  свою позицию потребностью разрешения сложившейся порочной практики квалификации действий лица по организации или участию в деятельности террористической организации по ст. 282.2 УК РФ, что влекло за собой нарушения принципа законности, запрещающего аналогию уголовного закона [9, с. 136].

  Насколько перспективными с точки зрения противодействия террористической деятельности могут оказаться рассматриваемые новеллы уголовного законодательства?

   Например, преступление, предусмотренное ст. 205.3 УК РФ, с субъективной стороны характеризуется умышленной формой вины в виде прямого умысла, а это предполагает, что виновный должен осознавать, что проходит обучение, которое проводится в целях осуществления террористической деятельности либо совершения одного из преступлений, предусмотренных ст.ст. 205.1, 206, 208, 211, 277, 278, 279 и 360 УК России, и желает это обучение пройти. В связи с этим правоприменитель может столкнуться с проблемами установления и доказывания виновности лица в совершении рассматриваемого преступления, особенно в случаях, когда последний знакомится с обучающими материалами, размещенными в сети «Интернет».

   Статья 205.4 УК РФ предусматривает ответственность за организацию террористического сообщества, то есть за создание устойчивой группы лиц, заранее объединившихся в целях осуществления террористической деятельности либо для подготовки или совершения одного либо нескольких преступлений, предусмотренных ст.ст. 205.1, 205.2, 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279 и 360 УК РФ, либо иных преступлений в целях пропаганды, оправдания и поддержки терроризма, а равно руководство таким террористическим сообществом, его частью или входящими в такое сообщество структурными подразделениями (ч. 1 ст. 205.4 УК РФ) и участие в террористическом сообществе (ч. 1 ст. 205.4 УК РФ).

   Приведенная уголовно-правовая норма, по сути, является аналогом уголовно-правовой нормы ст. 282.1 УК РФ, вследствие чего возникает необходимость в разграничении предусмотренных ими преступлений.

   Основное отличие названных преступлений друг друга следует проводить по целям создания сообщества. Так, для экстремистского сообщества обязательно наличие цели подготовки или совершения преступлений экстремистской направленности, а для террористического сообщества – либо осуществление террористической деятельности, либо подготовка или совершение одного либо нескольких преступлений, предусмотренных ст.ст. 205.1, 205.2, 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279 и 360 УК РФ, либо иных преступлений в целях пропаганды, оправдания и поддержки терроризма.

   Согласно примечанию 2 к ст. 205.4 УК РФ под поддержкой терроризма понимается оказание услуг, материальной, финансовой или любой иной помощи, способствующих осуществлению террористической деятельности.

   Определение публичного оправдания терроризма регламентировано примечанием к ст. 205.2 УК РФ. При этом данное определение распространяется только на положения ст. 205.2 УК РФ, о чем прямо предусмотрено в примечании. Используя систематическое толкование уголовного закона, можно определить оправдание терроризма как заявление о признании идеологии и практики терроризма правильными, нуждающимися в поддержке и подражании. Однако такое понимание обязательного признака преступления, предусмотренного ст. 205.4 УК РФ, можно признать применением уголовного закона по аналогии, что недопустимо в силу требований ст. 3 УК РФ.

   Понятие пропаганды терроризма, к сожалению, в действующем уголовном законодательстве не раскрыто вообще.

  В социально-философском аспекте пропаганду следует рассматривать как распространение политических, философских, научных, художественных и других идей в обществе, в более узком смысле - политическая или идеологическая пропаганда с целью формирования у широких масс населения определенных взглядов, идей, их внедрения в общественное сознание и воздействия на процесс формирования соответствующей социально- политической ориентации масс [1, с. 27].

   С учетом изложенного, можно констатировать, что пропаганда терроризма означает не что иное, как публичное оправдание его идеологии. В связи  с этим возникает вполне закономерный вопросы, насколько необходимым было такое усиление цели организации террористического сообщества в ст. 205.4 УК РФ, если данная норма уже предусматривает в качестве одной из них подготовку и совершение преступления, предусмотренного ст. 205.2 УК РФ.

   Статья 205.5 УК РФ регламентирует уголовную ответственность за организацию деятельности террористической организации и участие в деятельности такой организации. Данная уголовно-правовая норма также является аналогом нормы, предусмотренной ст. 282.2 УК РФ, а, следовательно, необходимо разграничить эти смежные преступления друг от друга.

   Для разграничения рассматриваемых составов законодатель внес изменения в ч. 1 ст. 282.2 УК РФ, в соответствии с которыми указанная уголовно-правовая норма предусматривает уголовную ответственность за организацию деятельности экстремистской организации за исключением организаций, которые в соответствии с российским законодательством признаны террористическим.

   Однако законодатель не решил основной проблемы, какой должна будет признана, экстремистской или террористической, организация, от имени или в интересах которой осуществляются организация, подготовка и совершение преступлений, предусмотренных ст.ст. 280, 282.1, 282.2 УК РФ, которые в силу примечания 2 к ст. 282.1   УК РФ относятся к преступлениям экстремистской направленности. Вероятно, эту проблему будет разрешать непосредственно суд уже в процессе правоприменения